Финтех в России перестал быть территорией экспериментов: ключевые решения уже внедрены, конкуренция смещается в плоскость эффективности, скорости и точности обслуживания клиентов. Бизнес больше не рассматривает технологии как абстрактные идеи — он требует конкретных результатов, выраженных в цифрах и сроках.
Сергей Панов, российский серийный IT-предприниматель и основатель интернет-бухгалтерии «Моё дело», «Деко системс» и «Регламент Конференции», а также председатель Экспертного совета премии FINNEXT, в интервью «Национальной экономике» рассказал о решениях, доказавших свою эффективность на рынке, изменениях в запросах бизнеса к финтех-продуктам и перспективах отрасли, связанных с делегированием все более сложных процессов искусственным интеллектом.
Елизавета Майер (далее – ЕМ): Вы много лет наблюдаете за рынком со стороны отраслевой площадки и профессионального медиа. Если смотреть на финтех в ретроспективе последних лет, какие изменения уже дали заметный эффект в виде новых продуктов или бизнес-моделей?
Сергей Панов (далее – СП): Я бы выделил несколько структурных сдвигов, которые действительно изменили рынок.
Первое — бесшовные интерфейсы и сквозная идентификация: SSO, открытые и закрытые API. Это не просто техническое удобство — это принципиально иная скорость сделки для клиента. Все банки из топ-5 сегодня имеют собственный онлайн-идентификатор, сравнение продуктов в онлайн-сервисах и агентах стало нормой.
Второе — дистанционное открытие счетов как для физических лиц, так и для бизнеса, регистрация бизнеса ИП и ООО, а теперь и выпуск ЭЦП для бизнеса. Это кардинально повысило доступность финансовых услуг.
Третье — переход к data-driven архитектуре на базе современных хранилищ данных. От таргетированного маркетинга до финансового моделирования по клиентским сегментам — все это дало банкам ощутимый прирост маржинальности и возможность работать с клиентом точечно, а не широкими мазками.
Четвертое — цифровые финансовые активы. ЦФА открыли новый канал привлечения и размещения капитала с существенно меньшей административной нагрузкой, что фактически демократизировало инвестиции.
Наконец, регуляторная среда в целом: страхование вкладов и средств ИП, самозапреты на кредиты, другие защитные механизмы — все это сформировало у значительной части клиентов устойчивое доверие к банковской системе, что само по себе является конкурентным активом российского банкинга. Это несомненная заслуга регулятора.
Если говорить о горизонте — ближайшие годы будут определяться тотальной агентизацией финтеха. Мультиагентные решения ускорят принятие решений и запуск продуктов. Однако здесь есть и обратная сторона: обслуживание рискует стать еще менее человечным.
ЕМ: Если судить по тому, что вы видите на рынке, в заявках и в повестке отрасли, как изменился запрос бизнеса к финтеху, какие критерии стали решающими при внедрении?
СП: Бизнес-заказчик стал принципиально прагматичнее. Сегодня на первом месте — конкретная бизнес-задача, решенная в понятные сроки и за прозрачную стоимость. Разговор ведется на языке метрик: рост конверсии, улучшение пользовательского опыта, измеримый экономический эффект. Хайп как аргумент больше не работает. Ключевым фактором все чаще становится степень вовлеченности команды исполнителя в результат — не сдать проект, а довести его до работающего бизнес-эффекта.
ЕМ: Есть ли у вас ощущение, что часть проектов сегодня выдает адаптацию к новым условиям за инновацию? По каким признакам это особенно хорошо видно?
СП: Рынок достаточно зрелый, чтобы отличать одно от другого. Сегодня заметно больше команд, которые строят проекты с реальным эффектом — без красивых презентаций ради презентаций. Признаки сильного проекта считываются сразу: метрики успеха зафиксированы в целях, а не добавлены постфактум; есть четкая экономия — для бизнеса или для конечного потребителя. Экономное поведение стало культурной нормой, и финтех это отражает. Так же как и запрос на гиперперсонализацию и омниканальность, причем не как модные слова, а как сценарии, продуманные заранее на уровне архитектуры продукта.
ЕМ: Что сегодня отличает действительно сильный финтех-проект от функционально похожих, но менее убедительных решений? Какие слабые места чаще всего мешают хорошей идее выглядеть сильным кейсом?
СП: Сильный финтех-проект сегодня: надежно работающая технология, выстроенный сквозной бизнес-процесс и убедительные цифры, подтверждающие результат. Причем технология не обязательно должна быть собственной разработки — важно, как она встроена в процесс и что дает на выходе. Чаще всего хорошую идею губит именно разрыв между этими тремя элементами: технология есть, но нет процесса. Или есть процесс, но нет измеримого результата.
ЕМ: Если смотреть на кейсы и заявки этого года, какие темы и подходы повторяются чаще всего и что это говорит о том, куда в целом движется рынок?
СП: Векторы развития — гиперперсонализация, дистанционные сервисы и агентизация. Все больше операций, которые еще недавно требовали физического присутствия, переходят в дистанционный формат. Параллельно идет масштабное внедрение мультиагентных решений — рынок явно движется к тому, чтобы делегировать ИИ не отдельные функции, а целые цепочки принятия решений.
ЕМ: По вашему опыту работы с заявками Премии, какие критерии сегодня выходят на первый план помимо технологической новизны при оценке проектов?
СП: Реальный вклад в бизнес-результат, новизна бизнес-модели — не технологии ради технологии. И отдельно — вовлеченность команды: видно, когда люди не просто сдали решение, а довели его до клиента, проработали детали, выстроили удобный и экономически оправданный путь пользователя.
ЕМ: Если отдельно говорить о суверенных технологиях и ИИ, где вы видите уже реализованные решения с измеримым эффектом для бизнеса?
СП: Таких проектов уже достаточно много. Из показательных примеров — система оценки залогов Альфа-Банка на базе ML, ИИ-ассистент Московской биржи для сопровождения встреч и совещаний, сервис Альфа-Банка по подбору скидок при оплате коммунальных услуг. Это не концепты и не пилоты ради галочки — это работающие решения с понятным бизнес-эффектом.
